Последний в этом сезоне литсалон был посвящен Золотому веку русской поэзии: Пушкину и Баратынскому.
А вы знали, что Боратынский и Баратынский — оба написания правильные? Евгений Баратынский подписывал свои произведения то одной, то другой фамилией. Вариант через «о» считается более правильным, так как это родовая фамилия (от замка Боратынь), но через «а» — более расхожая.
Жара не отпугнула любителей русской поэзии: несколько человек присоединились через Zoom. Это уже не первый раз, когда желающие поучаствовать подключаются онлайн.
Наша постоянная посетительница и активная участница литературного салона Наталья Закшевская, как всегда, подготовилась как к экзамену по литературе. Ей и слово:
«Ах, этот золотой век русской поэзии! Какие переплетения судеб, чувств, событий! Это не только литература, это наша история! Подлинная, а не кем-то придуманная. Это жизнь, прожитая нашими предками 200 лет назад.
«Осенью 1826-го мы были на хорах в Благородном собрании. Внизу — многочисленное общество. Вдруг среди него сделалось особого рода движение. В залу вошли два молодых человека: один — высокий блондин, другой — среднего роста брюнет, с чёрными кудрявыми волосами и резко выразительным лицом. — „Смотрите, — сказали нам, — блондин — Баратынский, брюнет — Пушкин“. Они шли рядом, им уступали дорогу» (из книги воспоминаний Татьяны Пассек «Из дальних лет»).
Они приглядывались друг к другу с огромным интересом! Оба начали с подражания поэзии Батюшкова и элегиям Жуковского, оба прошли стадию романтической поэмы, а поздний период их творчества окрашен реалистическим стилем письма. Но при сходстве основных линий поэтический стиль Баратынского отличается удивительными особенностями. На него повлиял тот экзистенциальный, личный тупик, в котором оказался будущий поэт в юности. Спустя годы пережитое трансформировалось в творчестве и вывело его на главные проблемы времени и Человека.
В своей поэзии он постоянно рефлексирует, он очень духовен. После Гавриила Романовича Державина Евгений Баратынский считается величайшим философским поэтом русской литературы. Следом за ним идёт Фёдор Тютчев. Вот эта троица и определила русскую метафизическую поэзию — поэзию мысли. Поэт, сосредоточенный на мысли, в то время был как пришелец из других миров…
Во время нашей встречи мы познакомились и с единственным завершённым прозаическим произведением Евгения Баратынского. Это потрясающая, многоплановая повесть в мистическом духе «Перстень», написанная в 1831 году.
Магия — истинное чудо в отношениях между людьми. В любви, приязни, в движении души по направлению к другому. Магический перстень начинает действовать в сфере этой доброй энергии. И напротив, в сфере корысти, направленной только на себя, он не просто теряет свою силу, а начинает действовать в обратном порядке: уничтожает все смыслы и всё превращает в насмешку над человеком и его стремлениями. Вот такой скрытый урок и такая концепция магии возникают в этой прекрасной новелле».
Взаимоотношения Александра Пушкина и Евгения Баратынского — уникальный для русской литературы пример гармоничного сочетания глубокой дружбы, взаимного уважения и тонкого творческого соперничества. Познакомившись в 1819 году в Петербурге, они стали главными новаторами русской элегии, развивая схожие темы (одиночество, разочарование) с разных позиций: Пушкин — через призму ярких чувств, Баратынский — через призму глубокой рациональной рефлексии.
Вершиной их творческого тандема стал 1828 год, когда они издали совместный сборник «Две повести в стихах», объединивший поэмы «Граф Нулин» Пушкина и «Бал» Баратынского.
А что они говорили друг о друге?
Пушкин безоговорочно признавал коллегу лидером интеллектуальной, «мыслящей» поэзии и активно защищал его от нападок критиков.
О таланте: «Он у нас оригинален — ибо мыслит. Чувствует он глубоко и верно».
О жанре: Пушкин открыто называл его «нашим первым элегическим поэтом», отмечая, что после Баратынского писать элегии стало гораздо сложнее.
О поэме «Бал»: В своей рецензии Пушкин восхищался её слогом и психологизмом: «…стих, живой, верный, выразительный… Словом, эта повесть — произведение истинного поэта».
Баратынский, хоть и шел своим самобытным путем, видел в Пушкине абсолютного гения и недосягаемый эталон формы.
О гениальности: «Пушкин — Хризостом (Златоуст) нашего времени… Он соединяет в себе все достоинства наших лучших поэтов».
О поэтическом превосходстве: Баратынский признавал: «Когда я пишу, мне кажется, что Пушкин смотрит на меня», а после выхода «Бориса Годунова» восторженно отмечал масштаб пушкинского драматического гения.
После гибели поэта: Баратынский емко и трагично выразил масштаб потери для всей культуры: «С Пушкиным умерла целая эпоха, совершился целый период нашей словесности…».
В истории русской литературы их союз остался редким примером того, как два гения-современника смогли избежать зависти, обогатив творчество друг друга взаимной критикой и искренним признанием.
На этой поэтической и мудрой ноте мы завершили наш насыщенный «литературный» год и получили задание на лето: познакомиться с повестью Николая Карамзина «Бедная Лиза» (1792), которая считается классическим примером русского сентиментализма.
Кто там морщит нос при словосочетании «дамский роман» и кичится, что читает исключительно классиков? Знайте, что именно классики заложили основы этого жанра!
Следующая встреча состоится 24.09.2026 в 11:30. До новых встреч в новом сезоне!
